— А другим и не надо. Не положено.— Он ткнул пальцем в оттиск штампа с грифом «Секретно».

Егоров раздраженно поскреб фолиант, хотел что-то сказать, но в сердцах махнул рукой и выскочил из кабинета. «Штабная культура» в угрозыске прививалась плохо. Если честно — никак не прививалась!..

Нельзя сказать, что появление бывшей жены вызвало у Жоры радость. Чувство, которое он испытал, больше смахивало на досадное удивление — слишком много плохого пришлось пережить обоим в свое время. И хотя история их отношений осталась в прошлом, неприятный осадок не исчез.

Миновав вахту, Любимов подошел к женщине:

— Ты?!

— Тебя и не узнать. С бородой...—Марина оценивающе оглядела бывшего супруга.

Настроение у Жоры резко испортилось, появилось смутное ощущение тревоги — вряд ли эта женщина приехала сюда, чтобы полюбоваться на его бороду и предаться ностальгическим воспоминаниям на тему «Когда мы были молодыми». Во всяком случае, в себе он такого желания не обнаружил.

Отойдя с экс-супругой чуть в сторонку, Любимов без обиняков поинтересовался:

— Что тебе нужно?

— Я бы никогда не приехала, но нужен совет. Профессиональный. С Катей — беда.

Катя была их общей дочкой и сердечной болью Жоры. Жены могут приходить и уходить, а дочь — это навсегда, это та, в ком течет твоя кровь. А значит, это навечно твое, за что ты, как ни крути, всю жизнь в ответе.

— Что случилось?..— спросил Жора совсем с другой интонацией.

Мимо прошел знакомый опер. Любимов рассеянно обменялся с ним приветствиями.

Марина огляделась в поисках сидячих мест:

— Может, поговорим в другом месте?.. Сможешь уделить мне полчаса?..

— Хорошо, здесь неподалеку есть кафе.

Они присели за угловым столиком, рядом с окном. Девушка принесла две чашки кофе. Марина с удовольствием пригубила обжигающий напиток, достала из сумочки конверт с фотографиями.