— Это накануне выпускного...

Рассматривая снимки повзрослевшей дочери, Любимов не мог избавиться от чувства горечи и досады.

— Это она после дня рождения. Пять месяцев назад.

— Я еще не забыл...— буркнул Жора.

Марина не ожидала другого приема, но в тот момент ссора не входила в ее планы.

— Только прошу, не злись. Понимаю, тебе неприятно...

— Чем она занимается? — отложив очередную фотографию, сухо поинтересовался Жора.

— На второй курс перешла. Филиал вашего экономического. Платное отделение. Но, боюсь, сорвется из-за этих наркотиков. Просто на глазах деградирует. Ужас какой-то...

Она проследила за реакцией бывшего мужа. Любимов отложил фотографии и, не меняя тона, произнес:

— Рассказывай.

Чтобы усилить напряжение, Короткова взяла небольшой тайм-аут. Она, не торопясь, сложила фотографии в сумочку, достала пачку сигарет:

— Здесь курят?

— Нет.

— Понятно... Есть у нас в городе молодежный клуб, «Пещера».

~ Рок-н-ролльщики, что ли?..— удивился Макс. Он никогда не был заядлым меломаном, но, как и многие представители своего поколения, знал, что «Пещерой» («Каверн») назывался ливерпульский погребок, где в «сладкие шестидесятые» начинали свой путь к всемирной славе юные Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон и Ринго Старр — они же группа «Битлз».

— Да нет, Максим, там совсем другая музыка. Знаешь, этот долбеж по темечку — сплошное «бум-бум-бум»?..

Макс кивнул. Таким «бум-бум-бумом» казалась ему вся современная музыка. Не только клубная.

— Там эту заразу и продают,— с горечью продолжила бывшая супруга.— Причем нагло, в открытую. Весь город об этом знает.

— Героин?..— нахмурил брови Любимов.

Воображение легко нарисовало ему страшную картину «ломки». Такое в своей оперской работе он наблюдал не раз.